«Лабораторией алхимика» обычно подписывают 4-ю гравюру книги «Амфитеатр вечной мудрости» Генриха Кунрата, врача и алхимика, и печатают её почти в каждой книге по истории алхимии. Это последняя из 4 круглых гравюр книги, первое издание которой вышло в 1595 году. Придумал лист Кунрат, нарисовал Ханс Вредеман де Фрис, мастер перспективных рисунков, гравировал Паулюс ван дер Дорт. Наш лист — из раскрашенного от руки экземпляра 1595 года в Библиотеке Висконсинского университета.
В этой гравюре собрано всё, чему учат 3 первые. Те — плоские схемы, а эта — комната, в которую можно войти. Чему учит каждая из 4, назвал Иоганн Арндт, один из первых читателей книги: 1-я — каббале, 2-я — магии, 3-я — алхимии, 4-я — богословию, «а богословие есть не что иное, как беседа с Богом через молитву и через Святого Духа».
Лаборатория занимает только половину гравюры: слева в шатре молится человек — скорее всего, сам Кунрат, — справа печь, а посередине стол с музыкальными инструментами и весами. Так лист показывает не одну мастерскую, а жизнь человека, который в одной комнате молится и работает.
Молиться и работать в одной комнате
Молитву и работу Кунрат свёл в одну комнату. Левая половина зала — Ораторий, место молитвы, правая — Лаборатория, место работы с веществом. По всей книге Кунрат повторяет одно правило — Ora et Labora, «молись и трудись»; бенедиктинским девизом эти слова стали только в XIX веке, а при Кунрате это был его собственный призыв. Так пишет Питер Форшоу, историк, автор двухтомной книги о Кунрате «Образы мага» (2024–2025).
В книге «Хаос» (1597) Кунрат прямо упрекает тех, кто «совсем не по-философски отделяет Ораторий и Лабораторию друг от друга». Поэтому, по Форшоу, правильное название листа — «Ораторий-Лаборатория», а просто «Лабораторией» его зовут те, кто видит в нём только алхимию. Связь видна даже в самом слове: в Lab-oratorium спрятано oratorium, и Форшоу считает, что это не случайно.
Обе половины объединяет надпись над всем залом. На балке — слова Цицерона: SINE AFFLATV DIVINO NEMO VNQVAM VIR MAGNVS — «без Божественного вдохновения никто никогда не был великим». По Форшоу, это сказано не только об алхимии: без вдохновения не даётся ни каббала, ни магия, ни работа у печи.
Ораторий: шатёр для молитвы
Левую половину зала занимает зелёный шатёр — возможно, скиния собрания Моисея (Исх 33:7). Надпись на навесе говорит, у кого молящийся ищет совета: Felix cui יהוה a consiliis — «счастлив тот, у кого Иегова в советниках». В «Хаосе» Кунрат повторяет эту строку полнее и добавляет к ней восклицание по-немецки:
«Счастлив, трижды и четырежды счастлив тот, у кого Иегова в советниках. О, как надёжно идёт тот, у кого Господь Бог в советниках!»
Своё имя Кунрат поставил ниже Премудрости. На свисающей кромке навеса написано חכמה אל — «Премудрость Божия», то есть Христос, к которому обращены все прошения. А под этими словами по зубцам кромки раскиданы буквы K-H-V-N-R-A — имя неполное.
В шатре ещё 3 надписи. На стенке написано HOC HOC AGENTIBVS NOBIS, ADERIT IPSE DEVS — «если только к этому мы и стремимся, Сам Бог будет с нами». Это переделанная строка Эразма Роттердамского: у него было «Сам Христос». Масляная лампа освещает табличку Ne loquaris de Deo absque lumine — «не говори о Боге без света». А под столом — череп и песочные часы с надписью Disce bene mori — «учись умирать хорошо». Книги на полке вдоль стены — священные и мирские авторитеты: Библия, отцы Церкви, Эразм, Лютер.
По Форшоу, в Оратории Кунрат — сам себе священник: он стоит перед Богом без посредников. Он на коленях, руки раскинуты крестом — так же, как Христос на 1-й гравюре и Адам на 2-й. Возможный образец этой позы — царь Соломон, который «преклонил колени и простёр руки к небу» (2 Пар 6:13). В тексте вокруг картинки, там, где Кунрат учит подавать прошение, он велит молиться «крестообразно, то есть в духе и истине». На столе раскрыта Библия на Пс 144(145):19: «Желание боящихся Его Иегова исполняет».
Молится Кунрат перед собственными гравюрами. Рядом с Библией раскрыта ещё одна книга, а в ней — 1-я гравюра «Амфитеатра», «Христос и десять сфирот», и 2-я, «Адам-андрогин». Как заметил исследователь Тёлльнер, Кунрат изучает собственную книгу. По Форшоу, отсюда ясно, для чего первые листы: перед ними молятся и размышляют.
Сам Кунрат в «Толкованиях», одной из частей «Амфитеатра», пишет, что «обряд богомудренной молитвы станет тебе известен, если ты зорко всмотришься и в изображения, и в надписи первой, второй и четвёртой фигур».
Стол посередине: музыка и мера
От шатра взгляд идёт к середине зала, к столу между шатром и печью. Стол служит обеим половинам, и вещи на нём поделены между ними. Слева, ближе к Ораторию, — чернила, перо, ноты, колокольчик. Справа, ближе к Лаборатории, — весы, гири, лупа и пробирные иглы, которыми проверяют металл. Над столом висит лампа-звезда с 7 рожками: для Оратория это 7 архангелов, для Лаборатории — 7 планет и 7 металлов. Против пустого кресла и открытой двери лежит чистый лист: он ждёт вдохновения.
На переднем краю стола — 4 струнных инструмента: арфа и лира да браччо слева, лютня и цистра справа. Зачем они здесь, объясняет надпись на скатерти: MVSICA SANCTA tristitiae spirituumque malignorum fuga, quia SPIRITVS יהוה lubenter psallit in corde gaudio pio perfuso — «священная музыка прогоняет печаль и злых духов, ибо Дух Иеговы охотно поёт в сердце, полном благочестивой радости».
Читатель того времени вспоминал здесь Давида, который игрой на арфе изгонял злого духа из Саула. А Кунрат был врачом, и у музыки на его столе есть врачебный смысл: она помогает против меланхолии.
Форшоу допускает, что инструменты — ещё и память о Вилеме из Рожмберка, богемском вельможе, у которого Кунрат с 1591 года служил врачом. У Вилема в Чески-Крумлове был свой оркестр — до 100 музыкантов. Форшоу приводит и другую догадку: 4 инструмента — это сопрано, альт, тенор и бас.
Форшоу предполагает, что стол — место третьего дела Кунрата, магии. Генрих Корнелий Агриппа, автор «Оккультной философии», требует от мага «средних наук»: арифметики, музыки, геометрии, науки о весах и мерах. Всё это и лежит на столе. Авраам фон Франкенберг, читатель XVII века, нашёл этому месту имя — Аудиторий, «место слушания», посередине между Ораторием и Лабораторией.
Лаборатория: очаг и склянки
От стола взгляд переходит к правой половине зала, и она отвечает левой. У стены стоит большой очаг на 2 колоннах с надписями RATIO — «Разум» и EXPERIENTIA — «Опыт»: это 2 источника знания, кроме книг.
Ряды склянок на полке над очагом — пара к рядам книг в Оратории. На некоторых читаются подписи и знаки: Hyle — «первовещество»; Ros celi — «небесная роса»; AZOTH — «азот», то есть ртуть философов; знак золота и Potab[ile] — «питьевое золото»; SANG[VIS] — «кровь»; Terr[a] — «земля»; а на маленьком пузырьке — знак ртути.
На той же полке написано Sapienter retentatum, succedet aliquando — «если мудро пробовать снова и снова, когда-нибудь получится». Это снова Эразм, слова из его письма. Форшоу видит здесь иронию: в «Разговорах запросто» Эразм высмеивал алхимиков, а Кунрат, как заметил исследователь Маттон, об этом молчит и считает Эразма одним из мудрейших людей своего времени.
Печи и угли: спеши медленно
На переднем плане правой половины стоят печи, и надписи на них учат не торопить природу: Festina lente — «спеши медленно» и Maturandum — «пусть созреет». Первая надпись — девиз того самого Вилема из Рожмберка. Историк искусства Эдгар Винд замечает, что у Эразма «спеши медленно» было нравственным правилом, а у Кунрата эти слова говорят ещё и о медленном огне. Не торопить природу Кунрат учит и в тексте вокруг гравюры.
Ту же меру держит девиз Кунрата над очагом, рядом с его гербом, — слова из «Никомаховой этики» Аристотеля: Nec temere, nec timide — «ни опрометчиво, ни робко».
У ведра с углём написано Non pudeat te carbonum — «не стыдись углей». Эти слова Кунрат повторяет и в «Толкованиях». По Форшоу, у надписи возможен второй смысл: у богослова Штукия, в тексте 1595 года, уголь — «прежде всего Сам Христос», хотя на вид это вещь «низкая и презренная».
В глубине зала
Перспектива уводит взгляд вглубь зала, через стол к портику. Над портиком — балкон (возможно, для музыкантов), круглое окно и 3 больших шара. По Форшоу, при любви Кунрата к числам 3 шара вряд ли случайны: это намёк на Троицу или на 3 высшие из 10 сфирот с 1-й гравюры.
За портиком — спальня. Бог учит и во сне: над входом в спальню написано DORMIENS VIGILA — «спя, бодрствуй». В «Толкованиях» Кунрат пишет, что «спящего тебя свыше вразумят, научат и наставят видениями». Исследователь Пурш связывает надпись с Песнью песней: «Я сплю, а сердце моё бодрствует».
В магической книге «Абрамелин» молельня тоже должна стоять рядом со спальней, а спит маг головой ко входу в молельню.
Из спальни перспектива ведёт взгляд ещё глубже — через открытую дверь в последнюю комнату. Справа в ней стоит второй стол с зелёным сукном, как стол посередине зала, а в самой глубине, где сходятся все линии листа, — решётчатое окно, как в главном зале.
По Форшоу, зал делится на 4 места — Ораторий, Лабораторию, Аудиторий и Спальню, — и каждое связано с Божественным вдохновением.
Текст вокруг гравюры
Вокруг картинки кольцом идёт латинский текст — слова самого Кунрата о том, что на ней изображено. Построен он как сам лист. Наверху стоит заглавие, внизу — последние слова. Левая половина подписана ORANS — «Молящийся», правая — LABORANS — «Трудящийся», как левая и правая половины зала.
Заглавие наверху — портрет человека, который изображён внутри круга:
«Человек, всем сердцем, всей душой, всеми силами и всем умом … стремящийся познать Иегову, отречься от себя (через познание себя) и презреть нечистый мир (также через познание света природы)».
Заглавие собирает призывы первых 3 гравюр. Его первые слова — заповедь любви, которая опоясывает 1-ю гравюру; в тексте вокруг 2-й стоят «Познай Иегову» и «Познай самого себя», 3-й — «Познай природу». Здесь — человек, который делает всё это.
Текст вокруг: снаряжение молящегося
Левая половина текста, под словом «Молящийся», описывает, во что одет и чем вооружён человек в Оратории. Кунрат перечисляет его снаряжение в 10 пунктах — как у мага из книг соломоновой магии, только каждый предмет здесь христианский. Такого человека Кунрат зовёт богомудрецом — по-латыни Theosophus — и прямо отличает богомудрецов от «чёрных магов».
1. Белая стола, золотой пояс и скипетр. Стола значит цельность христианина, его простоту и честность, пояс — Божественную истину, скипетр — власть над миром, дьяволом и страстями.
2. Перстень на безымянном пальце. Это обещание Христа: «Чего ни попросите у Отца во имя Моё, даст вам» (Ин 16:23).
3. Буква тав. Кунрат называет её «истинно всеобщей печатью». Она стоит на челе внутреннего человека вместо митры, золотой священнической дощечки или царского венца. Та же буква стоит на лбу у Адама на 2-й гравюре.
4. Окропление. Кропят водой покаянных слёз, а кропило — крест и скорби.
5. Пентакль. На груди молящегося, на золотых скрижалях сердца, неизгладимо написано киноварью любви, кистью веры и вбито молотом надежды:
«Иешуа Христос, Бог и человек распятый; пентаграмма… печать Отца… Слово Божие, сила Божия и Премудрость Божия воплощённая. Вот знамение, побеждающее и обращающее в бегство противников! Чудесный пентакль чудесного Слова — пяти букв и пяти ран! Действенный альмадель!»
Пентакль — знак-талисман на груди мага. В центре 1-й гравюры — те же 5 букв и 5 ран. Альмадель — восковая табличка из соломоновой магии, а здесь альмадель — сам Христос в сердце.
6. Огненный круг. Круг Иеговы провела рука веры обоюдоострым мечом Слова Божия. Под защитой Элоим Цеваот он неприступен для врат ада.
7. Клятва. Клятву союза и договора с Духом Премудрейшим человек дал однажды, в крещении, водой и елеем, и ей он верен.
8. Лампа и свечи. Лампу и свечи «света от Света вечного» Бог зажёг в уме.
9. Всесожжение. Бог его не отвергнет: это «дух сокрушённый и сердце сокрушённое» (Пс 50(51):19) с курением молитвы, которая летит к Богу.
10. Прошение. Оно не пустое и не шутовское, а честное и полезное самому молящемуся или ближнему. Написано оно на уме, очищенном покаянием, пером чистых мыслей, киноварью желания знать. Об этом уме Кунрат говорит:
«это и есть истинная девственная бумага богомудрецов, а не чёрных магов»
Подают прошение в посте, на коленях сердца и тела, не сомневаясь, — «в часовне, или святилище, Оратория, монашеской или как бы отшельнической, бодрствуя утром пред Иеговой ради святой Премудрости, устами и сердцем — христоносец, крестообразно, то есть в духе и истине, непрестанно». Это и есть фигура в шатре.
Текст вокруг: что слышит молящийся
Дальше в левой половине текста Кунрат пишет о том, что молящийся слышит:
«Молящийся слышит, видит и замечает чудесный голос дивного Иеговы, дивно звучащий, гремящий и говорящий, — в Священном Писании, в природе и в себе самом».
Писание молящийся читает по букве, нравственно, иносказательно, каббалистически и богомудренно. Природу — физически, врачебно, химически, магически и каббалистически. Себя — «в зеркале ума, соединённого с Богом, и во сне, и наяву». Бог говорит с ним через небо, землю, воды, звёзды, камни, растения, числа, буквы, через человека, через философский камень, через ангелов добрых и злых. Об этом Кунрат восклицает:
«О как дивен голос Божий во всём, через всё, ко всем!»
Зачем молящийся слушает этот голос, Кунрат объясняет так: чтобы знать волю Иеговы о прошлом, настоящем и будущем — и с Божьей помощью властвовать над природой, в которой живёт.
Итог он подводит так:
«Словом: богомудрец может, что хочет; а хочет он того же, чего Сам Бог. В Боге он может всё. Вот тайна — где, какими средствами, почему, как и когда: верующему нет ничего невозможного!»
Текст вокруг: каков богомудрец
В правой половине текста, под словом «Трудящийся», Кунрат перечисляет 10 признаков богомудреца за работой.
1. Здоров. У него «здоровый ум в здоровом теле», и мирские заботы его не давят.
2. Не сворачивает с пути. Он не идёт ни за какими софистами, а «твёрдо ступает по тропе вечной Премудрости и святейшей всеобщей истины и с неизменным духом держится её до конца, пока не получит просимое, ибо это дар ревнителям Божиим».
3. Весь в Премудрости. Суета и жалкая мудрость нечистого мира его не опутывают. Он «весь, днём и ночью, в размышлениях и трудах вечной Премудрости».
4. Учится у Бога. Бог учит его прямо или через учителя, телесного или духовного, и по двум книгам — Писания и Природы.
5. Свободен. Он не зависит от чужих денег, и Кунрат объясняет почему:
«Невозможно нуждающемуся или несвободному философствовать. Свободное искусство требует свободного человека, и всего целиком».
6. Работает руками. Кунрат пишет о нём: «Практик, своими руками трудящийся в физико-химии, много упражнявшийся и опытный».
7. Слушается природы. Для Кунрата природа без устали служит Богу, и Бог по милости дал её мудрым в проводники. Богомудрец изучает её и слушается.
8. Подражает природе. Работает с ней, «ведя её ласково, ибо он её служитель, и медленно, ибо её действие медленнейшее, а не принуждая гневной силой, как враг». Это то же, что написано на печах: «спеши медленно», «пусть созреет».
9. Делится плодами. Он «ручейки по-братски отпускает, источник держит один, в страхе Божием; таков долг Божьих раздатчиков милостыни в этой большой больнице».
10. Молчит о дарах. Кунрат пишет: «Не публичный секретарь, а Гарпократ». Гарпократ — египетский бог-младенец с пальцем у губ, знак молчания. Молчит богомудрец, чтобы не навлечь беды на себя и не дать другим повода ко злу.
Текст вокруг: камень в дар
В правой половине текста Кунрат пишет и о философском камне. Трудящийся получает его не за труд, а даром:
«Алхимия трудящаяся получает от Иеговы, из обильнейшего источника Его чистого милосердия, даром философский камень».
Дальше Кунрат называет 3 пользы камня — для Бога, для человека и для мира.
Так половины текста отвечают друг другу: слева молящийся слышит Бога, справа трудящийся получает камень в дар.
Текст вокруг: 2 вывода и загадка
Внизу правой половины текста Кунрат делает 2 вывода о том, как природа и Писание объясняют друг друга. Первый: камень в книге Природы — прообраз Христа; из камня познавай Христа, из Христа — камень. Так язычника, турка и иудея, которые не верят Писанию, может убедить природа. Второй: кто научился читать тайны Писания, пусть научится читать их в книге Природы и в самом себе, и наоборот, — «книга объясняет книгу». Это место он заканчивает троекратным «Эн-соф!» — «Бесконечный!».
Одно место Кунрат оставляет загадкой, а за ответом отправляет в саму книгу:
«Всё во всём первое передало всему третьему (из всего первого второго) всё во всём первое второе, чтобы оно оттуда познало, узнало и обрело всё во всём и всё — всеобщим образом. Какое имя ему, если знаешь? Послушай совета: ходи путями учения и законов этого Амфитеатра, и Иегова отечески научит тебя всему».
Разгадки нет и у Форшоу.
Текст вокруг: последние слова
В последних словах текста, внизу под картинкой, Кунрат отдаёт всё сказанное Богу:
«Всё — к чести, хвале и славе одного Иеговы, Бога Всеблагого Величайшего, к познанию и прославлению Его силы, Премудрости и благости; на пользу нуждающемуся ближнему и себе, во времени и в вечности; а дьяволу и его вонючей чешуе — высшее презрение и вечное отвращение. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя. Тьфу на дьявола!»
Как понимали этот лист
Кунрат обещал объяснить гравюры, но объяснения так и не написал. Есть только его указания, как на них смотреть: в «Толкованиях» он велит созерцать весь «Амфитеатр» «глазами и умом» и держать наставления Премудрости перед очами ума «днём и ночью». В тех же «Толкованиях» он прямо отправляет к этому листу тех, кто ищет философский камень:
«Заметьте это, вы, кто ищет философский камень и стремится каббалистически, магически, химически, богомудренно и так далее понять, узнать, обрести и исполнить то, что мудро отмечено в четвёртой фигуре этого Амфитеатра».
Лист читали по-разному. Историк искусства Хорст Бредекамп назвал гравюру «первопечатным образцом всех изображений алхимической мастерской». Карл Густав Юнг из всех гравюр «Амфитеатра» напечатал в «Психологии и алхимии» только эту, под названием «Лаборатория и молельня», но разбирать не стал. Другой Юнг — Иоганн Фридрих, ученик Арндта, — в рукописной копии 1601 года добавил к этому листу вариант со своим портретом. Иоганн Валентин Андреэ, автор розенкрейцерских манифестов, высмеивал Кунрата как шарлатана, но и он называл лист Oratorio-laboratorium. Николя де Вилье, читатель XVII века, искал в каждой точке и каждом штрихе фона указание для лаборатории.
О Кунрате часто пишут больше, чем о нём известно. Его зовут розенкрейцером, но он умер в 1605 году, ещё до выхода розенкрейцерских манифестов. Зовут его и придворным врачом Рудольфа II, но врачом он служил у Вилема из Рожмберка, первого вельможи при Рудольфе, а службу у самого императора историки лишь предполагают.
Название «Первая стадия Великого делания» дал листу французский оккультист Станислас де Гуайта в XIX веке — у Кунрата его нет. Как делать философский камень, «Амфитеатр» не говорит.
А на листе, к которому Кунрат отправил искателей камня, — человек за молитвой и за работой. В его зале ни одна половина не главная: без молитвы работа у печи идёт вслепую, а без работы человек не узнает природу, сколько бы ни молился. Таким, по Кунрату, и должен быть тот, кто ищет камень, — а сам камень он получает от Бога даром.
Источники
- Khunrath, H. Amphitheatrum sapientiae aeternae, solius verae. Вероятно, Гамбург, 1595. University of Wisconsin–Madison, Department of Special Collections, Duveen D 897 flat — экземпляр с гравюрами, раскрашенными от руки; оцифровка UW Digital Collections, Public Domain Mark.
- Khunrath, H. Amphitheatrum Sapientiae Aeternae, solius verae, christiano-kabalisticum, divino-magicum, nec non physico-chymicum, tertriunum, catholicon. Hanoviae, 1609 (факсимиле e-rara, doi 10.3931/e-rara-7137): Interpretationes, с. 10, 54, 123, 128, 167, 168; Isagoge in figuram quartam, с. 208–214.
- Forshaw, P. J. The Mage's Images: Heinrich Khunrath in His Oratory and Laboratory, vol. 1. Leiden: Brill, 2024 — по нему же цитаты из книги Кунрата «Хаос» (1597).
- Forshaw, P. J. The Mage's Images: Heinrich Khunrath in His Oratory and Laboratory, vol. 2: Theosopher & Christian Cabalist. Leiden: Brill, 2025.
- Jung, C. G. Psychology and Alchemy, Collected Works, vol. 12, рис. 145.
Редакция от